А это колдунья, ну ка на колдуй мне,
Ударом о борт, делает аборт,
Из-за которого всё пьёт не по-детски,
Во всём виноватый Антон Городецкий.

А это иные ночного дозора,
Которые что-то горячее скоро,
Вставят колдунье по самый не балуй мне,
Чтобы не маялась дурью колдунья,
Из-за которой и пил не по-детски,
Ни в чём неповинный Антон Городецкий.

А это начальник всех светлых Гесёр,
В СССР-е он был режиссёр,
Который решил посниматься в дозоре,
Который горячее что нибудь вскоре,
Вставит колдунье по самый не балуй мне,
"Попробуй ещё поколдуй мне колдунья",
Из-за которого всё пьёт не по-детски,
Свежую детскую кровь Городецкий.

А вот Завулон, у него есть хребёт,
И больше его не чего не ..... волнует,
Включая известного всем режиссёра,
Который начальник ночного дозора,
Который колдунью за голову дурью,
Как раз в полнолунье, пустил на глазунью,
Чтоб без закуски не пил не по-детски,
Добрый безпомощный маг Городецкий.

А это Светлана, простая девчонка,
Но на голове у девчонки воронка,
В которую может упасть самолёт,
В которую дождь непрерывно идёт,
И кто-то пихает свой длинный хребёт,
Который никак не сломает Гесёр,
Который неверил слезам в СССР,
А нынче решил посниматься в дозоре,
Который расклеен на каждом заборе,
В котором колдунью зажарят в глазунью,
В котором соку отмывает шампунью,
Которую пьёт из горла не по-детски,
Светлый дозорный Костя Хабенский.

Припев 2 раза:
И треснул мир напополам и поперёк,
В потёмках вдоль и от угла наискосок,
Фанаты прутся, кое кто кричит "отстой",
Но все припруться жрать попкорн на фильм второй.